О том, что именно написал Эренбург в своем письме Сталину, я долгое время не знал. Эренбург, как я уже сказал, не только в своих мемуарах упомянул об этом вскользь и весьма туманно, но даже в личном общении избегал разговоров на эту тему.
Впервые узнал я о том, что скрывалось за теми несколькими глухими строчками его мемуаров, от Ирины.
Имя Ирины – единственной дочери Ильи Григорьевича – уже не раз упоминалось мною на этих страницах. Но сейчас настало время сказать о ней чуть подробнее.
Я уже говорил, что с Ириной мы дружили тридцать лет, что она была очень близким нам человеком, одним из самых близких.
Когда-нибудь я, быть может, еще вернусь к рассказу о ней и нашей многолетней дружбе с нею. А пока ограничусь лишь несколькими короткими штрихами. К тому же, о том, что за человек была Ирина, я, наверное, все равно не смог бы сказать лучше, чем это сделала однажды (в 1995 году) она сама, коротко ответив на вопросы анкеты, присланной ей одним немецким журналом.

Бенедикт Сарнов